Varganshik (varganshik) wrote,
Varganshik
varganshik

Category:

Постница, «конфетница» и другие бабушки...

Постница, конфетница и другие бабушки...

Одна бабушка имела дар слез. По любому поводу она плакала. Называла себя не иначе как Бездна Греховная. И ничего-то у нее не получалось, все-то терзали ее бесовские искушения. Попросит ее дочь посидеть с внуками, то посидит полчаса, да и уйдет. Дочь сокрушается: «Как же вы, мама, бросили малюток одних?» А та плачет в три ручья: «Прости меня, Бездну Греховную. Согрешила я, было мне искушение». Просит ее соседка-старушка кошку покормить в отпуске, принесла для кошки рыбные консервы. А плакальщица взяла, да и съела консервы. Приехала соседка из отпуска, а вместо кошки – один скелет, еле на лапах стоит. И снова печальница сокрушается: «Прости меня, Бездну Греховную, согрешила я, было мне искушение». И чего ее ни попросят, все не так сделает, и все плачет, плачет.

Одна бабушка была не в себе. Все ее звали «конфетница». Она молча угощала конфетками всех детей в храме, иногда подходила и ко взрослым. Все считали ее «немного того». Но когда она умерла, отпевать ее приехали 20 священников и 14 диаконов со своими большими семьями. Оказывается, встреча с этой бабулечкой так запечатлевалась в памяти младенчиков, её добрые глаза были полны такой любовью, что детки навсегда оставались в храме, помня, что здесь их всегда ждет «конфетница». Многие из них стали священниками и диаконами.

Одна бабушка была математиком. Она стояла в притворе храма и вела строгую статистику. Когда как-то батюшка на проповеди сказал, что большая часть населения России крещеные люди, она после подошла к нему и показала свои расчеты – из всех крещенных в этом храме на службы ходили только пять процентов. Следующие, которых она называла «захожанами», то есть редко ходящими в храм, было чуть больше – семь процентов. Гораздо меньше было «привожан», тех, кого приводили с собой прихожане – два процента. Еще меньше было «подсвечников», тех, что стояли на службе со свечою в правой руке, и соответственно не крестились. «Двоеходов», то есть тех, кто приходил два раза в году – на Рождество и Пасху было около десяти процентов. Еще больше было «моченых», то есть тех, кто в храм не ходили, но купались на Крещение в полынье-иордани – их было процентов двадцать пять. Были в ее подсчетах еще «вербники», «яблочники», «медовики» и много других. Посмотрев ее подсчеты, батюшка стал осторожным в размашистых обобщениях.

Одна бабушка была очень прозорлива. Она могла посчитать, сколько раз на службе в нее вступила благодать. И если в храме служили приезжие священники, то она сообщала подругам, что с легкостью определит, кто сегодня служит – монах или белый священник. Когда же на ее заверения, что сегодня служит непременно монах, из алтаря выходил женатый батюшка, она немедленно объявляла, что он – «тайный монах в миру».

Одна бабушка была экуменистка. Она помогала всем без разбору. Придут к ней домой свидетели Иеговы, она их накормит, напоит. Придут к ней кришнаиты и их кормит-лелеет. Пришел к ней как-то сосед-татарин и говорит: «У моего сыночка маленького - грыжа, собираются оперировать. Может, вы его полечите? Только я – мусульманин». «Это ничего, что мусульманин, это ничего», - запричитала старушка и приняла ребеночка. Помолилась над ним, покропила его святой водичкой, грыжу маслицем освященным помазала, а потом поднесла младенчика к иконе Спасителя и поплакала по-матерински о его болезни. Ребеночек выздоровел. Татарин этот восславил Аллаха и так проникся этим чудом, что уехал в Ташкент учиться на муллу и скоро стал главным муллой того города, где жила «экуменистка». Приезжает к ней до сих пор, советуется. А на приходе ее сторонятся, как же можно со всякими неверными общаться?

Один шофер, который работал при храме, зло подшутил над бабушками. Когда шла перепись, они очень боялись, что их «сосчитают» и тогда им уже не спастись. Переписываться они боялись. Шофер в ответ на их страхи сказал: «Вот, вам позвонят переписчики. Если даже вы двери им не откроете, то вас все равно посчитают. У них такие машинки есть, что они вас через дверь сосканируют», - пугал шофер. Бабушки провели неделю под кроватями.

Одна бабушка была бухгалтером в храме. Она часто ругалась с настоятелем, разносила в пух и прах работников трапезной, преподавателей Воскресной школы, доставалось от нее и грузчику, и шоферу. Батюшка ее недолюбливал и называл за глаза «настоятель в юбке», и добавлял «права качает». Она, сокрушаясь, рассказывала, сколько абортов сделала за жизнь, и что всю жизнь жила неправедно. Как-то все не то что побаивались ее, но, так сказать, трепетали. Очень была хозяйственная и строгая. И вот она умерла. Почему-то все пришли на ее похороны. И оказалось, что она была в курсе дел каждой семьи прихода и всем-то она успела помочь, где детей пристроила, где доктора присоветовала, кому материально пособила, а кого и к Церкви привела. Оказалось, что на каждый праздник все детки были с подарочками, почти весь приход собирался в трапезной. Что диакону она выбила квартиру, а батюшка был всегда при новом подряснике и облачении. Что храм реставрирован от пола до потолка. И когда пришла в храм новый бухгалтер, все загрустили и стали поминать заупокой прежнюю.

Одна бабушка понимала тайные знаки. Практиковала она эти познания на церковном подсвечнике. И на литургии, и на вечерней службе она все бесконечно переставляла свои свечные пасьянсы. Если свеча оплывала сильно – означало, что у человека большое бремя грехов, если свеча коптила – значит, человек упорствует в нераскаянном грехе, если свечка трещала – значит, поставивший ее – матершинник или богохульник, если свечка таяла посредине от огня других свечей и загибалась вниз – значит молитва человека неугодна Богу. Вскоре она перестала совсем слышать службу, только переставляла свечи с места на место, исходя из одной ей известной логики. Протирала подсвечник масляной кисточкой и улыбалась себе под нос. Если же кто-то подходил к ней близко, она начинала рычать по-зверинному.

Одна бабушка всю жизнь была учительницей и учила детей про Ленина. Потом у нее открылись глаза, и она стала верующей. Да такой верующей, что всем стало страшно. Она воспитывала прихожан, отчитывала детей из Воскресной школы, ее боялись приходские кошки и голуби. Когда она шла по церковному двору, летний ветерок прятался в траве, не смея появляться в ее присутствии. За этот непосильный подвиг у нее открылся дар обличительного слова. Она писала письма приходскому батюшке о нерадивых храмовых уборщицах, архиерею о несвоевременных проповедях батюшки и о нарядах его матушки, писала Патриарху о порядках в епархии. Она требовала четче отслеживать кадровую политику в Церкви. Батюшка попытался наложить на нее епитимью, но она два дня бегала за ним, кричала на него так, что он стал прятаться от нее. И когда она все-таки его настигла в его укрытии, он через дверь благословил снять с нее епитимью. А одеваться она любила «под монахиню».

Одну бабушку приходские ребятишки называли «библиотекарем», потому что в храме она стояла с большой черной амбарной книгой и все что-то там читала. Только когда она померла, выяснилось, что она каждый день молилась о здравии всех людей, кого она знала лично, и за упокой тех, кто уже умер. А их было около несколько сотен человек.

Одна бабушка на приходе вязала шерстяные носочки. Свяжет и кому-нибудь подарит. Человек недоумевает, стесняется: «Ну, зачем вы, не нужно, у меня есть носки». А бабушка говорила: «Это специальные носки, ночные. Чтобы ночью встать, носочки одеть и неслышно для всех выйти куда-нибудь, да помолиться. Господь любит эти ночные молитвы».

Одной бабушке очень не нравились компьютеры. И решила она, что это – дьявольское изобретение, и что в Интернете – сатана сидит. Она взяла топор и пошла к батюшке, который только-только купил на приход новенький компьютер. И вот, батюшка радостный распаковывает коробки, подключает провода, клавиатуру, мышь. Тут открывается дверь. На пороге стоит старушка с топором и, недовольно раскачивая головой, говорит ему загробным таким голосом: «Мне, батюшка, откровение было. Сказано мне было с небес, что если вы этот компьютер топором не порубите, да в омут реки не выбросите, то скоро там сами окажетесь». Батюшка заулыбался, топор отнял и благословил бабушку за него молиться. На следующий день бабушка рассказывала подругам, какой у них героический батюшка: «Он за весь наш приход на себя какой крест принял! Сидит за компьютером - с диаволом борьбу начал. Мученик! Нам всем за него молиться надо!»

Одна бабушка была великая постница. Все началось с постного майонеза. Когда она узнала, что такой майонез действительно существует, и что в нем нет молока и яиц, а только соевый белок, то счастью ее не было предела. Вскоре она нашла в магазине и соевое молоко, и соевые котлетки. По вкусу они, конечно, отличались от оригиналов, но зато! «Вот, молодцы – ученые, что удумали: постной соей нас кормить, от чревоугодия избавлять! – восхищалась старушка. Скоро она узнала, что в некоторых сортах шоколада используется только какао и пальмовое масло – и он, значит, постный. А телепередача о мороженом просто перевернула ее взгляд на мир. Оказывается в некоторых видах мороженного вместо молока используют соевый заменитель, а вместо сливочного добавляют пальмовое масло. И мороженое – тоже постное! Теперь каждый день у бабушки стал постным. Она собирала вокруг себя других старушек и втолковывала им о грядущем Православном Царстве в России. И только приходской батюшка на все эти постные посиделки качал головой и мрачно говорил: «В царстве антихриста тоже все поститься будут, только про Бога забудут».

Одна бабушка была очень передовая. Она преподавала всю жизнь в вузе, летом ходила в походы, карабкалась в горы, объездила все культурные и святые места России, занималась парашютным спортом, дайвингом, ходила с мужем на рыбалку и охоту, без нее не обходился ни один вернисаж и ни одна премьера в театре. Когда муж ее умер, она стала часто заходить в храм. Начала поститься и читать Евангелие. Оно всегда лежало у нее в сумочке. Она часто заходила в храм в штанах, чем вызывала негодование у местных старушек. Ими оно пренебрегала, называя их ласково «темными старухами» или «приходскими ведьмами», властно отодвигала их со своего пути и, подойдя к невероятной красоты иконе великомученицы Варвары, подолгу разговаривала со святой, о чем-то грустно улыбаясь. Любила она стоять у иконы Нерукотворного Спаса. Здесь она молчала, иногда слезы катились по ее лицу. Потом, словно решительно сорвав с себя некую дрему, она, вся сияющая, энергично удалялась из храма. Она и на пенсии умудрялась, путешествовать, вести объемную переписку, бегала по утрам. Она умерла на пасхальной неделе. Поэтому ее не отпевали. Только на кладбище батюшка сказал, что впервые в жизни встретил человека, который знал весь Новый Завет наизусть, и что это она придумала скафандр для Гагарина.

Еще много в храме бабушек. В силу особенностей истории Отечества, большинство из них пришли в храм Божий в конце жизни и принесли сюда свои привычки и обычаи. Они составляли большинство прихожан, как и во все времена христианства. И неизвестно, что вменит им Господь в молитву. Ведь они родились в России, а это уже подвиг. Состарятся нынешние певицы на клиросах, молодые прихожанки, и они станут бабушками. Другими бабушками.

М. Бакулин

Также смотрите:
Пьяный терминатор
Малолетнии беспредельщики исписали площадку!
Номинированный на Оскар короткометражный анимационный фильм "Paperman" уже доступен на YouTube
Tags: Интересное
Subscribe

promo varganshik ноябрь 18, 2010 00:28
Buy for 10 tokens
Лаконичность и выразительноть, побуждающая к дейтвию = МЕГА результат! Что я предлагаю? Эффективную, качественную и ненавязчивую рекламу в виде статей в блоге: - обзоры товаров/услуг/событий; - рекомендации и отзывы; - анонсы мероприятий; - пиар Вашей деятельности; - освещение…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments